Возможно, под влиянием гитлеровской пропаганды. Кроме того, все знали хорошо о Троцкого, Кагановича, Зиновьева, Маркса, Каменева и других. Архивные документы о том времени подтверждают это.
 Не выехал ни один греко-католический священник, хотя все они были убеждены, что первыми станут жертвами освобождения. Если вспомнить настроения среди украинского населения, то можно предположить, что до двадцати процентов сознательнее элемента боялись прихода большевиков. Это те, кто постоянно читал газеты, интересовался международными событиями, верил, что в 1933 году был страшный голод на Украине и была истреблена вся передовая украинская интеллигенция...

Кроме них ежедневно в деревню наезжают еще какие в военных мундирах, вызывают людей по одному в сельсовет (в здании второй школы), о чем расспрашивают, всем интересуются. Будем выбирать кандидата в депутаты в Верховную Раду Украины или на какой съезд во Львове, - сообщил на общем собрании Щербак.
 Люди у нас были политически почти неграмотны, и сочетание слов выбирать кандидата в депутаты всем понравилось, молодежь шутку повторяла и даже напевала, а дальше малые дети их запомнили, стали тоже лепетать.
 В магазин с товаров не привозят ничего, а людей это интересует. Нужны соль, керосин, спички, мыло...

Молодая - не старше двадцати пяти лет, довольно симпатичная, из бедной семьи, скромная. В школу ходила, кажется, два года, почти неграмотная, замужем, имеет двух маленьких детей. Ее несколько дней готовился к выступлениям на собрании. Несмотря на язвительные реплики женщин из зала, ее малообразованность, на большинство она произвела неплохое впечатление прежде скромной поведением. После нее выступил тот, кто ее сопровождал, и сказал, что она теперь будет постоянно учиться...

Почти сквозь слезы рассказывает, как показывал ей паспорт, что ему только двадцать восемь лет, а поседел еще в 1933-м, когда умерли все из его большой семьи, а он сам чудом остался жив где-то в армии или на стройке далеко от Украины . И он не мог ничем им помочь. Обо всем узнал только в 1934-м, когда приехал домой и не застав никого. Тогда он поседел.
 Я пытался его утешить, как мог, говорил, что у нас много красивых девушек. Он немного помолчал, а потом - сердито: Слушай, Ваня! Мы у вас тут за год начнем строить колхозы и будет страшный голод, хуже, как у нас. Она, блядь, тогда не поседеет, а почернеет, на коленях будет передо мной стоять...

Люди прячут книги, где кто может, закапывают, но большинство сжигает. Уничтожают, либо прячут иконы, кресты, портреты, картины.
 С нашего класса одного вечера не возвращается домой с репетиции хора Богдан Грицеляк, сын священника; забирают из дома вечером Перепычка - якобы в армию. Сыновья священников - Сергей Дрималик и Зенон Сендзик несколько раз намекали, что завтра могут не прийти в школу. Но их прошло.
 В общежитии я застал администратора Гонтарского, дежурных Игната и Федя. Еще до Нового года администратора не стало...

Преподавал у нас историю партии. Читал из учебника о съездах, конференциях, постановления, решения, речи Сталина, несколько вспоминал о Ленине. Раньше мы все знали, что большевики на Украине победили благодаря Троцкому, а теперь о нем нигде ни слова. Знали, что его нельзя упоминать.
 Мы никак не могли понять, как может работать директором средней школы такая ограниченная, почти неграмотная человек. Не говорю уже о культурном уровне. В каждом предложении несколько протяженных е-е-е. Разговаривал на суржике, украинская ему давалась трудно...

Я недавно отказался ходить на военную подготовку, ибо ботинки порвались, а новые купить не было возможности - нигде не продавались. Мельник обещал помочь. Теперь я не сомневался, что он слово сдержал и у меня появятся ботинки. Надоело самому ремонтировать старые.
 За столом в кабинете сидел заведующий районо (районов отделения народного образования) Таран и еще какой-то военный. Мельник стал расспрашивать, где я родился, кто родители, где учился и как, почему еще не вступил в комсомол, а позже - сразу ни с того ни с сего: Скажи, а почему тебя назвали меньшевиком? Для меня это было неожиданностью, потому что все время думал о ботинках...

Мне рассказывал лейтенант перед выборами, и Ванька Корольков тоже многое сказал тайно. Но простая арифметика была за колхоз. Тогда я еще не имел представления о том, что такое рабский труд под гениальным руководством компартии в дикой тоталитарной сталинской системе.
 В сентябре 1940 года директор Мельник меня даже отпускал домой агитировать за колхоз. Папа и другие хозяева, которые у нас каждый вечер собирались, часто говорили мне (почти дословно): Не видишь, какая это жеброта? Приезжает голодное, пьяное, грязное, понятия не имеет о сельском хозяйстве...

Это далеко, в четырех километрах за селом, нормальной дороги туда не было. Там росли только овес, картофель и то после зеленого удобрения - люпина. Земля плохая - песок с глиной. Туда нужно было несколько часов добираться. Не то, что несколько метров от дома через дорогу к огородам.
 - Если заберете огороды, то люди на второй год начнут от голода умирать...

Мы не могли понять ленинского принципа Кто не с нами - тот против нас. Знали, что так действовали Гитлер и Муссолини, но что это они переняли от Ленина - не думали.
 Из этого ленинского принципа всегда начинали разговор работники НКВД со своими жертвами (в том числе и со мной), которых пытались завербовать к сотрудничеству провокаторами или доносчиками...